На главную Закрыть

СЕРГЕЙ ПРИТЫЦКИЙ. Штрихи к портрету

Автор: Андрей ЮДЧИЦ

Сергей Осипович Притыцкий -- видный государственный деятель, прославленный участник белорусского национально-освободительного движения.

Мы все знаем: замечательный белорусский фильм "Красные листья" -- это о нем, о Притыцком.

Говорят, там есть домысел.

Не без того, конечно. Но ведь основное-то -- из реальной биографии молодого западнобелорусского революционера. А главное -- его четыре выстрела 27 января 1936 года в здании Виленского окружного суда...

ИЗ ЗАПИСОК С.О.ПРИТЫЦКОГО

26 января я целый день блуждал по улицам Вильно с пистолетами в карманах, испытывал наслаждение жизнью и всем, что меня окружало. Кто знает, буду ли я жить завтра. День был пасмурный и холодный, но он казался мне чудесным. Никогда я так жадно не вдыхал воздух, никогда для меня не были такими прекрасными небо и вода в Вилии, как в тот день. И все люди казались мне необычайно добрыми...

Утром 27 января я направился в окружной суд... ...Наконец председатель суда объявил: "Пригласить свидетеля Якова Стрельчука". Раскрылись двери, и из кабинета прокурора вышел он, провокатор.

Мгновенно вынув из карманов оба пистолета, направился к судейскому столу. Направив один пистолет под правое ухо, другой в спину, нажал на оба курка одновременно. Прозвучало два выстрела. В зале поднялась большая паника. Судья и прокурор полезли под стол, публика бросилась к выходу. Для большей уверенности я послал еще две пули...

Шпики выхватили пистолеты и открыли по мне огонь... Шпики только тогда перестали стрелять, когда посчитали, что я уже мертв.

В июне 1936 года Виленский окружной суд вынес мне приговор: к смертной казни через повешение...

Полтора года просидел в камере для смертников в ожидании той минуты, когда меня поведут на виселицу... Потом смертная казнь была заменена пожизненным заключением. Свобода пришла в сентябре 1939-го...

РАССКАЗЫВАЮТ...

Однажды, проезжая по мощенной булыжником дороге, Сергей Осипович неожиданно попросил водителя остановиться. Он вышел из автомобиля, стал на колени, наклонился и поцеловал брусчатку.

Поехали дальше. Спутники Притыцкого молчали, они ничего не могли понять...

Словно угадав ход их мыслей, Сергей Осипович тихо промолвил:

-- Вам этого не понять... Эти камни я укладывал, когда был пожизненным каторжником.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛА КГБ Э.Б.НОРДМАНА

Работали мы в 50-е годы в разных областях: Притыцкий -- в Гродненской, Барановичской, Молодечненской, я -- в Пинской и Брестской. Думаю, что до лета 53-го он мог обо мне и вовсе ничего не знать. Был я тогда первым секретарем райкома партии далеко на Полесье -- в Телеханах...

В 1960 году встал вопрос о начальнике Минского управления КГБ. Зимина сняли за грехи 37-го года. Ивана Терентьевича Скарубина утвердили на бюро обкома партии. Причем первый секретарь обкома Сергей Осипович Притыцкий не согласовал вопрос ни в ЦК КПБ, ни в Комитете Союза. А там возражали против кандидатуры Скарубина. Кажется, были претензии по довоенной работе. Подробностей не знаю.

Прошло 3--4 месяца, может, больше. Скарубин работает, но "наверху" его не утверждают. Притыцкий твердо стоит на своем, не отступает. Ни К.Т.Мазуров -- первый секретарь ЦК, ни секретарь ЦК по кадрам П.М.Машеров никак не могут убедить первого секретаря обкома. Наконец, сказали безоговорочно: Скарубин работать не будет.

Летом 1961 года позвонил мне в КГБ БССР по правительственной "вертушке" П.М.Машеров:

-- Зайди в ЦК ко мне.

Зашел. Состоялся разговор о делах вообще, об обстановке в КГБ.

-- Ну вот что. Пойдешь работать начальником областного управления...

Меня удивило то обстоятельство, что в КГБ со мной никто не говорил, в Минском обкоме -- тоже. Притыцкий в те дни отдыхал на юге.

Утвердить-то утвердили, но как работать в области, когда первый секретарь обкома согласия не давал?

Помню мой первый доклад у Притыцкого. Не то что холодный прием, но и не теплый.

-- Ну что же, работайте...

В том смысле, что раз уж утвердили...

Так продолжалось несколько месяцев.

Как-то мне пришлось по поручению первого секретаря обкома разбираться в одном кляузном деле. Клубок склочников -- это как клубок змей. Разобрался, принес справку по делу. Притыцкий задал единственный вопрос:

-- Насколько достоверна ваша информация? Могу докладывать в ЦК?

-- На 99 процентов -- достоверная, но, повторяю, ситуация скользкая.

-- Ну что ж, не впервой. Выдюжим. Давайте бумагу, распишусь.

-- Думаю, вам этого не надо делать. Если вы доверяете мне, то в случае скандала я все возьму на себя. Зачем же мне вас подставлять? Я умею отвечать за себя.

Притыцкий с удивлением посмотрел на меня и произнес:

-- А меня всегда просили визировать в острых случаях.

Как мне кажется, с этого эпизода отношение ко мне изменилось.

До конца дней своих С.О.Притыцкий относился ко мне доверительно и тепло.

Хотя у Сергея Осиповича, казалось, были все основания обижаться на чекистов сороковых годов. Министр госбезопасности Беларуси Цанава готовил в начале пятидесятых его арест, получив на то согласие Берии. Тогдашний первый секретарь ЦК КПБ Н.С.Патоличев решительно запротестовал и не дал свершиться черному делу. Патоличев позвонил Сталину, рассказал об авантюрных планах Цанавы. Сталин выслушал и сказал:

-- Притыцкого надо сберечь.

Этого оказалось достаточно, чтобы остановить произвол.

Это было, было... И тем не менее можно с уверенностью сказать: к работе чекистов Притыцкий относился с пониманием и уважением. Он всегда умел дойти до истины...

Э.Б.Нордман:

На охоту и рыбалку ездили всегда вместе. Он не любил шумных компаний и застолий, осенью и зимой на охоте -- 100 грамм "для сугрева", кусок сала, луковица и черный хлеб. Никаких разносолов. Не любил на охоте и рыбалке обсуждать деловые вопросы.

Как-то напросился на охоту министр финансов. Он не знал, что Притыцкий в такой обстановке не терпел разговоров о делах. Больше министра в охотничью компанию не приглашали.

ОДНАЖДЫ...

Председатель партгосконтроля Притыцкий проводил заседание. Слушали отчет руководителей одного района о проведении сельскохозяйственной кампании. Все местное начальство было "на ковре", отсутствовал только председатель райисполкома по какой-то уважительной причине.

Никто, однако, не знал, что Притыцкий дал поручение своему помощнику: выяснить, где действительно находится тот начальник районного масштаба.

Во время заседания помощник подошел к Притыцкому, положил перед ним листок бумаги. Сергей Осипович прочитал и объявил:

-- Председатель райисполкома в данный момент находится на рыбалке. Передайте ему: пусть не торопится, пусть продолжает рыбачить. Он с должности снят -- сейчас вот, в этот момент...

Э.Б.Нордман:

В БГУ -- ЧП. Группу студентов -- будущих журналистов -- исключили из университета и комсомола за "антисоветчину" и злостное хулиганство.

Звонит первый секретарь обкома партии С.О.Притыцкий:

-- Почему не докладываешь о ЧП в университете? Я прошу разобраться. Дело серьезное...

Я пригласил Разуменко и Свиржевского -- молодых толковых чекистов -- и изложил просьбу Притыцкого: разобраться, докопаться до истины.

Разобрались в сути конфликта.

Случай был, конечно, безобразный. Но исключать студентов, сдавших госэкзамен, было чрезмерно жестоким наказанием. Тем более не имелось оснований возбуждать уголовное дело по антисоветской статье.

На второй день я попросил пригласить университетских "героев" на беседу в управление КГБ. Исключенные студенты рассказали откровенно, как все было.

А было так.

Сдали последний экзамен и решили, как водится, отметить. Скинулись, купили водки, вина и немудреной закуски. Захмелели. Скинулись еще. Купили еще пару бутылок винца. На закуску денег уже не хватило. Хмель ударил в головы молодые...

И пошли выяснять отношения с преподавателем основ марксизма П., который занимал комнату в том же общежитии. Припомнили ему всех девочек-студенток, к которым он был неравнодушен. Слово за слово -- и кто-то по-революционному решил: "Жуй партбилет, негодяй, или выбросим в окно с четвертого этажа!". Слава Богу, до трагедии не дошло...

Перепуганный преподаватель утром написал большое заявление ректору и в партком. Доложили министру, в ЦК. Чем больше вовлекалось людей, тем страшнее выглядело дело...

О результатах расследования доложил я С.О.Притыцкому. Надо было видеть его возмущение:

-- Вот как можно извратить факты и покалечить судьбы людей!

-- Какие предложения, Сергей Осипович?

-- Отменить приказ об исключении ребят из БГУ. Преподавателя П. привлечь к ответственности за аморальное поведение.

-- Как же люди, вчера исключавшие, сегодня будут восстанавливать?

-- Ректор -- человек мудрый, поймет. Думаю, что он действовал под влиянием необъективной информации. Другим, кто давал указания "привлечь и строго наказать", будет наука -- к судьбам людей надо относиться бережно, а не под влиянием эмоций.

Как сложилась судьба молодых журналистов, спасенных от "волчьих билетов", не знаю, т.к. вскоре я уехал работать в Москву.

СЛУЧАЙ

У касс минского стадиона "Динамо" возник "бунт": какой-то сержант милиции в обход очереди попытался взять несколько билетов. Большая группа разгневанных болельщиков схватила его и привела в здание обкома партии. Возбужденные люди требовали встречи с первым секретарем обкома.

Обкомовская охрана под напором разъяренных болельщиков дрогнула, попятилась и достала оружие...

Притыцкий вышел навстречу толпе, выслушал людей, мгновенно оценил обстановку и сказал, указав на помятого сержанта:

-- Оставьте его мне, я с ним разберусь.

Толпа без единого слова оставила здание обкома.

Одной фразы партийного работника Притыцкого оказалось достаточно для того, чтобы погасить конфликт.

Притыцкий знал всех белорусских писателей. Со многими дружил. Особенно теплые отношения были у него с Янкой Купалой, Якубом Коласом, Кондратом Крапивой, Петрусем Бровкой, Михасем Лыньковым, Аркадием Кулешовым, Иваном Шамякиным, Максимом Танком, Янкой Брылем... У рыбацкого костра на Нарочи иногда засиживались до утра...

ИЗ ПОЧТЫ С.О.ПРИТЫЦКОГО

...Уже солнце светит по-весеннему, хотя ночью жмет не мартовский, а февральский мороз. Снег на солнце тает и как дым уносится в воздух. Если так будет и дальше, то земля останется ненапоенной водою, а луга неудобренными весенним половодьем. Таким образом, и без того запущенная и опустошенная наша белорусская земля не даст должного урожая, о котором так много мы беспокоимся, пишем и говорим...

Хорошо помню ваше приглашение приехать к вам в Молодечно. Этого я не забываю и очень хочу поехать к вам...

Якуб КОЛАС, 24.03.1956

Притыцкий уже вписан в историю Беларуси. В этой истории будут свои приливы и отливы, она может иметь в разное время разную окраску, но Притыцкий все равно останется в памяти народной. Потому что такие яркие самородки из глубин народных выдвигаются не так уж и часто.

Он был настоящим коммунистом, а не партбилетчиком.

В Минске есть прекрасная улица имени Сергея Притыцкого.

Иногда там бывает немолодая, но красивая и в свои годы женщина. Там ее никто, пожалуй, и не знает. Это она -- Татьяна Ивановна Притыцкая, прошедшая вместе с Сергеем Осиповичем всю жизнь, пережившая с ним все, что пережил он.

Татьяна Ивановна часто с ним советуется, как с живым, старается представить, как бы он отнесся к тому, что происходит сегодня в нашей жизни.

Жизнь, которую так любил Сергей Осипович Притыцкий, продолжается. В феврале 2003-го ему было бы 90...

Фильм "Красные листья" я смотрел уже не один раз. Появится он на телеэкране снова -- буду смотреть опять...

На снимке: Полковник Красной Армии Сергей Притыцкий.
На главную Закрыть