На главную Закрыть

НАД ПЕРВЫМ СОВЕТСКИМ АТОМНЫМ РАКЕТОНОСЦЕМ СЛОВНО ВИСЕЛ УЖАСНЫЙ РОК

Автор: В.ГОЛЬЦЕВ

ИЗ ИСТОРИИ ПОДВОДНОГО ФЛОТА

280 лет назад, в 1719 году, крестьянин Ефим Никонов подал Петру I челобитную, в которой сообщал, что изобрел "потаенное" судно. А в 1722 первая в мире подводная лодка была спущена на воду и в присутствии русского царя проходила испытания.

В 1939 году в устье Северной Двины вырос "СЕВМАШ" ("Северное машиностроительное предприятие") для постройки крупных кораблей -- линкоров и крейсеров, а в 1954-м на заводе начали строительство подводных лодок.

На дне океана покоятся 6 атомных подводных лодок: две американских и четыре советских. К - 19 могла стать седьмой.

Между собой подводники называли атомную субмарину с тактическим номером К-19 "Североморской "Хиросимой".

О советской атомной подводной лодке К-19, трагических и героических событиях, разыгравшихся на ней в июле 1961 г., весь мир, в том числе и наши граждане, узнали только недавно, после выхода американского кинофильма с Харрисоном Фордом в главной роли.

РОКОВОЙ КОРАБЛЬ

В 1959 году со стапелей завода "Севмаш" сошел первый советский атомный ракетоносец -- подводная лодка К-19, оснащенная тремя баллистическими ракетами с ядерными боеголовками. 2 ноября 1960 года субмарину приняли в эксплуатацию.

У моряков есть такое суеверие: все лодки, номера которых оканчиваются на 9, -- невезучие.

Бутылка шампанского, которую по традиции бросили в борт К-19 в момент ее спуска на воду, с первого раза не разбилась... Это была, как считается, плохая примета. Суеверные люди утверждают, что именно поэтому морякам, служившим на субмарине, пришлось пережить три серьезные аварии, изрядно "наглотаться" радиации и похоронить около сорока своих товарищей.

Даже наши закоренелые атеисты-политработники говорили, что над К-19 с самого ее рождения висело какое-то проклятие. Люди погибали еще во время строительства.

В феврале 1959 г. при оклейке 10-го отсека пробковой крошкой вспыхнул пожар. Погибли двое рабочих. Чуть позже шесть женщин, оклеивавших одну из цистерн, задохнулись ядовитыми парами. В декабре 1960-го крышкой ракетной шахты задавило электрика...

Но самое страшное произошло 4 июля 1961 года -- авария ядерного реактора в Северной Атлантике, первая на атомных ракетных подлодках. В течение недели от лучевой болезни умерли 8 членов экипажа. После этой аварии К-19 заслужила зловещее прозвище "Хиросима".

ВСЕ ВОСЕМЬ СОЖГЛИ СЕБЯ В РЕАКТОРЕ

Из воспоминаний участников:

Юрий Ерастов, в 1961 году -- вахтенный группы дистанционного управления атомным реактором:

-- Это случилось недалеко от норвежского берега. Минут пять после погружения все было нормально. Собираясь записать показания в вахтенный журнал, я взглянул на приборные щиты. И вдруг увидел, что самописец показывает ноль, а аварийная защита, которая должна была сработать автоматически, заблокирована. Я оцепенел и на несколько секунд совершенно растерялся. Затем сообщил о случившемся вахтенному механику .

Виктор Стрелец, в 1961 году -- электрик:

-- Я обошел свое хозяйство. Надо было замерить электролит в аккумуляторах. В этот момент прибежал наш офицер Погорелов, разбудил командира. Тот, одеваясь на ходу, бросился на центральный пост и тут же собрал офицеров... Разрыв, разгерметизация. Там маленькая -- миллиметров 10 толщиной -- индикаторная трубка, которая показывала давление в системе. Вот она и лопнула.

Было понятно, что, если мы не охладим стержни, они могут оплавиться, стечь в поддон, и возможен взрыв. Сейчас говорят, что могло произойти, как в Чернобыле... Приняли решение водой охладить. Приварить трубки к крышке реактора и через него закачать воду.

8 человек ходили в две смены, потому что там восьмерым сразу ничего делать нельзя. Они заходили по 2--3 человека... Ребята сварили нештатную, как говорят, систему охлаждения реактора.

Все они получили огромные дозы облучения -- 5--6 тысяч бэр. Умерли через несколько дней в страшных муках...

Владимир Погорелов, командир электротехнического дивизиона:

-- По докладам дозиметриста, радиация в 7-м отсеке достигла 200 рентген, а в коридоре реакторного -- 400--500. Лодка находилась близ военно-морской базы американцев, и мы понимали: случись что -- о нас, скорее всего, даже никогда не узнают. Останется лишь радиоактивное пятно, неизбежное при аварии. Если бы произошел взрыв, радиоактивные отходы могли засорить всю северную часть Атлантики -- от Норвегии до России.

Командир Николай Затеев поговорил с каждым из членов аварийной группы, честно объяснил, на что они себя обрекают. Корчилов, возглавивший группу, сказал ему: "Товарищ командир, я понимаю. Но кому-то нужно это решать, а я с этой техникой знаком...".

"Аварийщики" были в изолирующих костюмах и масках. Но маски сильно запотевали, поэтому парни срывали их. И дышали радиоактивным газом, принимая на себя весь удар разъяренного реактора... Технически аварию устранили довольно быстро: минут за 15. Но за это время Корчилов получил 5.400 бэр, Юрий Ордочкин -- около 3.000 бэр, остальные -- меньше, но тоже смертельные дозы. Взрыв ребята предотвратили, но радиация начала последний отсчет их жизни. Члены аварийной группы начали меняться буквально на глазах. Открытые части тел краснели и раздувались. Особенно распухли лица, почти заплыли глаза, из-под волос текла сукровица, губы повыворачивались, они уже не могли говорить -- только беспомощно мычали...

Даже в самом удаленном от эпицентра аварии отсеке радиация была такой высокой, что командиру следовало срочно решать судьбу членов экипажа. Через 8 часов после начала аварии он принял решение всплывать, но перед этим написал: "В случае подхода вероятного противника оставить две боевые торпеды для уничтожения подлодки. Уничтожать буду сам. Командир подводной лодки К-19 капитан 2-го ранга Николай Затеев".

Мы всплыли. Взрывать К-19 не пришлось. В район дрейфа прибыл отечественный крейсер и следом -- дизельная подводная лодка. Всех членов экипажа эвакуировали, а саму К-19 отбуксировали на базу Северного флота.

Вице-адмирал Владимир Андреевич Рудаков:

-- Парней уже невозможно было узнать. Их головы буквально срослись с плечами. Только по едва заметной улыбке Корчилова можно было понять, что он еще что-то слышит и понимает.

Каким-то образом об аварии узнали Соединенные Штаты -- в некоторых американских газетах появились упоминания о загадочном инциденте в Датском проливе.

Но 12 июля 1961 года министр иностранных дел СССР Андрей Громыко неожиданно провел строго конфиденциальные переговоры с президентом США Джоном Кеннеди. Репортерам, осаждавшим Белый дом, отвечали скупо: "Без комментариев". И наутро первые полосы американских газет пестрели заголовками: "Таинственные переговоры Кеннеди с Советами".

В многотомной истории советской дипломатии подробнейшим образом описаны все визиты и переговоры, проведенные А.Громыко за 30 лет пребывания на высоком посту. Об этих переговорах -- лишь две скупые строчки: "Стороны обсудили вопросы, представляющие взаимный интерес".

Однако после "обсуждения" тема аварии с газетных полос исчезла. Так же резко исчезли из советской хроники обычные для периода "холодной войны" антиамериканские сюжеты. Их место заняли сюжеты о дрессированных дельфинах и успехах калифорнийских аквалангистов... С чем связано такое потепление, можно только догадываться.

Оставшиеся в живых получили правительственные награды. Реактор заменили, и на подлодку К-19 отправили другой экипаж. Никто и не подозревал тогда, какие еще испытания ожидают субмарину в будущем...

"Я ДОВОЛЕН -- В АМЕРИКАНСКОМ БЮДЖЕТЕ ДЫРКУ СДЕЛАЛ"

В ночь с 14 на 15 ноября 1969 года вся носовая часть К-19 заходила ходуном от страшного удара, погас свет -- лодка стремительно пошла вниз. Всплыть все-таки удалось. Уже на базе увидели гигантскую вмятину, которая точно копировала очертания корпуса другой лодки. Позже узнали: К-19 столкнулась с американским подводным атомоходом "Гэйтоу".

Вспоминает Валерий Шабанов, бывший в то время командиром К-19:

-- Американская лодка "Гэйтоу" находилась в наших территориальных водах. Как потом выяснилось, у нее была сверхсовременная разведывательная аппаратура. Занималась разведкой, прослушивала.

Мы шли в подводном положении, я отдыхал. Их командир -- Буркхардт -- тоже спал. У них был старший помощник, у меня -- замкомдива на центральном посту. И мы столкнулись -- как в вахтенном журнале записано, "после чего нос лодки приобрел форму бульдозера". Но всплыли -- ничего не обнаружили.

А их действия, оказывается, были такие: с перепугу их вахтенный командир привел оружие в готовность. И ракету-торпеду "Саброк" уже приготовил выпустить по нам. Слава Богу, командира подняли. Авария очень серьезная была у них, лодка уже не могла выполнять боевых задач. У меня впечатление такое, что мы в шпангоут им врезали... Их командиру приказали переписать все журналы: вы в этом районе не были, следуйте во Флориду. Там им ремонт обошелся в солидную сумму. Так что я доволен -- хоть немного, но в американском бюджете дырку сделал. Хотя в общем-то особой заслуги не вижу, потому что я в это время дрых.

БИСКАЙСКИЙ ЗАЛИВ, 24 ФЕВРАЛЯ 1972 г.

К-19 под командованием капитана 2-го ранга Виктора Кулибабы возвращалась с боевой службы в Атлантике на Север. В 10 часов 35 минут по корабельной трансляции прозвучал сигнал аварийной тревоги. Что случилось, в тот миг мало кто знал.

Рассказывает Виктор Милованов, в 1972 году служивший на К-19 командиром дивизиона движения:

-- Мы были на Кубе и уже возвращались. Причина аварии -- разрыв трубопровода гидравлики в 9-м отсеке. Там утром завтрак готовили, когда возник объемный пожар, выгорели даже переборки... Аварийную тревогу потом сыграли. А в тот момент матрос Заковенко не сразу доложил. Он увидел вспышку и кинулся будить старшину отсека Васильева. Пока старшину будил, момент был упущен. Васильев спустился в трюм, размотал шланг пожаротушения и направил струю на пламя. Большего он сделать не успел...

Сыграли аварийную тревогу. А я и комдив-2 Лева Цыганков в 8-м отсеке спали -- были с "собачьей вахты": с ноля до четырех. Я кинулся на пульт сразу. Доложили, что в 9-м отсеке пожар. Народ начал кидаться из 9-го отсека в 8-й. Я задраил переборку. Это, может, моя вина в их гибели, но тогда бы мы не всплыли. А глубина -- 120 метров. Я попросил центральный всплывать...

Бывший минер К-19 капитан 3-го ранга запаса Валентин Заварин попытался по крупицам восстановить трагедию:

-- Инструкции подсказывают, что самый надежный способ тушения пожара на подводной лодке -- герметизация отсека. Через несколько минут после объявления тревоги все отсеки на субмарине наглухо замкнули свои двери. И в соседнем 8-м слышали душераздирающие крики погибающих в 9-м товарищей. Но помочь им ничем уже не могли. Черные струи дыма и угарный газ проникнут и сюда -- в 8-й, электромеханический. Командир отсека капитан-лейтенант Лев Цыганков успеет убрать лишних людей, останется со старшиной отсека и несколькими электриками, без которых невозможно было обеспечить всплытие подводного крейсера. Сквозь дым еле различимы шкалы приборов, горло раздирает кашель. Кружится голова, израсходованы все средства пожаротушения. Оборвалась связь. Погас свет.

Смерть рвалась из отсека в отсек. Когда поступил приказ покинуть 6-й загазованный отсек, командир дивизиона капитан-лейтенант Милованов оставил при себе лишь одного помощника -- старшего лейтенанта Сергея Ярчука. Ярчук умер на глазах у своего командира, управляющего реактором в аварийной ситуации.

К-19 всплыла на поверхность за 24 минуты. Но за эти минуты экипаж атомохода недосчитался 28 человек.

Океан встретил всплывшую без хода, без электричества, без тепла и связи субмарину жестоким штормом. Судьба как бы испытывала на прочность советских моряков. Первым к ним подошел корабль береговой охраны США. Но подводники от помощи американцев отказались. Затем подоспели сухогруз "Ангарлес", большой противолодочный корабль "Вице-адмирал Дрозд", началась уникальная спасательная операция.

"ГОТОВЫ ИДТИ НА ПОМОЩЬ!"

Свидетели и участники уникальной спасательной операции еще живы.

-- За пять суток БПК "Вице-адмирал Дрозд" пересек Атлантический океан, -- рассказывает капитан 1-го ранга запаса Василий Красильников. -- Утром 3 марта подошел в район аварии К-19. Шторм был жесточайший. К тому времени здесь уже находились сухогруз "Ангарлес" и корабль береговой охраны США. Но к К-19 никто подойти не мог. Попытки "Ангарлеса" завести буксирные концы на лодку оказались бесполезными. На БПК начали готовить корабельный вертолет.

Командир корабля собрал в столовой экипаж и сообщил о тяжелом положении подводников. В столовой воцарилось молчание. Только было слышно, как за бортом беснуется 8-балльный шторм и свирепо свистит в антеннах ветер. 10-метровая волна методически содрогала корпус своей огромной массой, кладя на борт корабль до 35 градусов. Нарушил молчание командир: "Мы в этих условиях должны оказать помощь нашим боевым товарищам, нужны добровольцы".

В добровольцы записался весь личный состав. Были отобраны 25 матросов, старшин и офицеров, более сильных, ловких, выносливых.

Одним из первых вызвался идти на помощь подводникам мичман Григорий Тихий. На "Дрозде" он служил боцманом. Вот воспоминания самого Григория Тимофеевича:

"Очень большим испытанием было, когда вертолет завис над лодкой и все было готово для высадки людей, но сделать это не смогли... Волна захлестывала рубку. Удалось передать только два мешка с продуктами. На второй день (04.03), после высадки людей на лодку, стали увереннее работать. С каждым рейсом росло мастерство по высадке людей и грузов. Когда начали поднимать людей с лодки, то заметного страха у них в глазах не было. Правда, схватившиеся за трос подводники разжимали руки уже в вертолете и только с нашей помощью.

Некоторые из подводников, которых мы принимали на борт, прямо на глазах седели... Многие не могли разговаривать, отдельных мы с ложечки кормили.

К-19 на буксире вместе с погибшими привели в Полярный, где тела подводников были преданы земле. Но для двоих моряков могилой стала Атлантика. 8 марта 1972 г. была проведена церемония погребения старшего матроса Казимира Марача. Через четыре минуты океанские волны приняли тело инженера лейтенанта Вячеслава Хрычикова.

В целом Фильмом остались довольны

Бывшие члены экипажа советской подводной лодки K-19 не могли сдержать иронические улыбки во время российской премьеры фильма "К-19. Оставляющая вдов".

Впрочем, несмотря на иронию, бывшие подводники аплодировали в то время, когда на экране шли финальные титры. По словам членов экипажа К-19, в фильме соответствуют действительности только две вещи. "Бутылка шампанского в самом деле не разбилась с первого раза о борт лодки во время ее спуска на воду. И, конечно, нельзя отрицать факта аварии на реакторе. Все остальное -- сказки дяди Сэма", -- сказал один из ветеранов российского ВМФ.

Подводникам понравилось то, что создатели фильма продемонстрировали прочную веру моряков в своего командира. "Паники на борту не было вообще. А вот оружие на борту хранится в сейфе, о местонахождении которого знают очень немногие. Что касается наручников, то в 1961 году их не было даже у милиции. Не говоря уже о подводниках", -- прокомментировал увиденное на экране участник событий.

Хорошо оценили подводники и актерскую игру Харрисона Форда: "В один из моментов показалось даже, что он выглядит как наш капитан. Те же суровые черты, только наш не был таким высоким". В целом подводники остались довольны работой режиссера Кэтрин Бигелоу, которая первой из голливудских кинематографистов показала советских военных моряков как героев.

В статье использованы материалы: "Незавимого военного обозрения" № 322, Reuters, передачи "Как это было. Трагедия лодки К-19. 1961 год" телеканала ОРТ, интернет-ресурсов www. avtonomka.narod.ru,www.gzt.ru
На главную Закрыть